Первый учитель


1 2 3 4

Дисциплина в больнице, которой руководил Давид Георгиевич, была идеальная. Коллективы больницы и кафедры как бы дышали в одном ритме. Старшие давали возможность молодым накапливать опыт, помогали нам во время операции. Ну а мы тянулись ко всему. Еще будучи студентом, я проводил аппендэктомию, грыжесечение, обработку больших ран, мне удалось выполнить ампутацию голени по Гритти и стопы по Пирогову, я самостоятельно сделал струмэктомию. Иногда не выходил из больницы по нескольку суток подряд.

Очень хорошо нашу жажду знаний, стремление к овладению чисто профессиональными навыками характеризует следующий штрих. В 1943 или в 1944 г. Георгий Давидович Иоселиани, сын Давида Георгиевича, проработал три месяца у С. С. Юдина. По возвращении в Тбилиси он продемонстрировал нам ряд операций в морге. Это были тотальная резекция желудка, обычная резекция желудка и резекция пищевода. Я, студент 4-го курса, помогал ему. В те годы к такого рода резекциям советские хирурги лишь приступали. Пионерами в этой области были С. С. Юдин в Москве и А. Г. Савиных в Томске.

Собственно, к хирургии пищевода русские хирурги искали подходы не одно десятилетие. Документы свидетельствуют: еще на I съезде российских хирургов в 1900 г. знаменитый уже тогда С. П. Федоров сделал доклад «К диагностике и лечению язвенных сужений пищевода», а известнейший патолог А. В. Старков доложил о патологической анатомии и лечении раковых сужений пищевода.

Здесь же Бирштейн из Торжка рассказал о казуистике хирургического лечения сужения привратника, а Сапежко из Киева — о резекции желудка.

Однако по ряду причин, в том числе и объективных, эта область хирургии получила широкое развитие лишь в наше время. И Давид Георгиевич делал все, чтобы новейшие достижения сразу же стали достоянием его учеников.

Следующий раздел неотложной хирургии, началами которого мы овладевали, работая в больнице скорой помощи, — транспортная имобилизация при повреждениях и ранениях конечностей и обработке ран. Именно тогда я познакомился с трудами Н. И. Пирогова по анатомии конечностей и послойной топографии мышц, сосудов и нервов, познал основы имобилизации конечностей при закрытых огнестрельных и открытых переломах конечностей, по-настоящему понял сущность тщательной обработки ран. Мы отчетливо осознали, что рану надо сделать максимально чистой, избавлять от затеков и карманов, удалять все некротические ткани. По совету Иоселиани я скрупулезно изучал поперечные распилы бедра, голени, плеча и предплечья — распилы препаратов Н. И. Пирогова, а затем С. С. Юдина. А настольной книгой по анатомии для нас, благодаря Давиду Георгиевичу, была «Топографическая анатомия» Корнинга, снабженная замечательными рисунками.

Давид Георгиевич первым в Грузии и одним из первых в нашей стране (вслед за С. С. Юдиным и Б. А. Петровым) стал применять при открытых ранениях и огнестрельных переломах глухую гипсовую повязку. От нас справедливо требовали безукоризненной тщательности в обработке ран перед наложением глухой гипсовой повязки. Ведь в нашем распоряжении еще не было ни сульфаниламидов, ни антибиотиков. Обретенные тогда навыки очень пригодились всем нам в жизни. И вот наступила эра сульфаниламидов. В Тбилиси их еще не было, но мы знакомились с эффектом их применения по книгам С. С. Юдина — его блестящей работе «Местная и общая суль-фаниламидотерапия в лечении огнестрельных ран» и другим, где приведены были труды Жака Трефуэля, Легру и Нитти, Ленормана, Сарроста и Фо-вера. Уже тогда, в 1943—1944 гг., мы на всю жизнь запомнили два постулата, сформулированные для нас Давидом Георгиевичем: 1) местное применение сульфаниламидов (а следовательно, и других препаратов) способствует профилактике и ослаблению инфекции в ране, но 2) рана должна быть обработана идеальным образом.

Итак, за короткий срок у меня, совсем молодого врача, накопился довольно большой опыт. Нет нужды говорить, как это важно для хирурга. Но коэффициент полезного действия многократно возрастал из-за того, что у меня был незабываемый научный руководитель. Кафедра топографической анатомии и оперативной хирургии, которой, как уже было упомянуто, тоже руководил Давид Георгиевич, размещалась в глубине асфальтированного дворика. Именно там я выполнил, будучи студентом, две свои первые научные работы: о поддиафрагмальном абсцессе и переломе шейки бедра. Подробно помню, сколько любви и сил вложено в эти работы. Я скрупулезно ознакомился со всей доступной литературой и потом был ревнив к каждой фразе, к каждому слову оценки. Закончив эти труды, я почувствовал себя обладателем огромных знаний, которые должен был непременно поскорее использовать. Потом-то я понял, сколь был наивен, однако Давид Георгиевич принял меня вполне всерьез и предложил мне, студенту 5-го курса, собирать материал для кандидатской диссертации на тему о вариационной анатомии селезеночной артерии и селезенки. Позже, уже в Ленинграде, заведующий кафедрой топографической анатомии и оперативной хирургии Государственного института усовершенствования врачей профессор Надеин счел, что этих материалов достаточно для диссертации на соискание ученой степени кандидата медицинских наук. Но работу эту я до конца не довел — судьба распорядилась иначе.


1 2 3 4