Николай Михайлович Амосов


1 2

Я часто задаюсь вопросом: по какой причине так остры и замечательны выступления, характеристики событий и отдельных личностей — Климентия Аркадьевича Тимирязева, Владимира Галактионовича Короленко, Василия Осиповича Ключевского, Сергея Михайловича Соловьева, Анатолия Федоровича Кони? Наших современников — Александра Твардовского, Константина Симонова, Чингиза Айтматова да и многих других? Дело, очевидно, вот в чем. Наряду с недюжинным талантом, художнической наблюдательностью, умением точно оценивать происходящее, знанием человеческой психологии, замечательным владением словом все они высоконравственны и непримиримы к тому, что не приемлют. Анатолию Федоровичу Кони принадлежат слова, которые мне нередко вспоминаются: «Благодушный оптимизм и примирительная приспособляемость часто граничат с попустительством». Давайте присмотримся, все ли благополучно в нашем научном медицинском мире? Все ли сделал каждый из нас, чтоб были изжиты недостатки?

Я очень любил слушать принципиальные и предельно четкие заключения Петра Андреевича Куприянова, никогда не вступавшего в компромисс со своей совестью; подчас полные сарказма, но чрезвычайно верные и точные замечания Юстина Юлиановича Джанелидзе; свидетельствующие об огромной эрудиции и при этом эмоциональные и всегда искренние выступления Сергея Сергеевича Юдина. Нам, медикам, далеко за примерами ходить не надо — есть кому следовать, вслед за кем идти.

К плеяде лучших советских медиков я считаю справедливым причислить и Николая Михайловича Амосова. Всегда были разные люди, не похожи друг на друга по своим характерологическим качествам и исследователи-хирурги. Одних создавала сама эпоха, и они были подлинными ее детьми, действовали в ее духе; других отличали хитро завуалированное подобострастие, раболепие и готовность исполнить любое указание, пусть оно даже идет вразрез с требованием времени; третьих — умение выгодно использовать ситуацию, окружающую обстановку, даже почти открыто труд и мысли своих товарищей.

Иногда это помогало сделать карьеру.

Настоящему исследователю, подлинному ученому всегда во все времена был свойствен собственный почерк, свое лицо, характер и поведение, свой колорит творчества. Помните, у Пастернака в стихотворении «Быть знаменитым некрасиво»: «И быть самим, самим и только, самим и только до конца». Представляется, что эти черты являются главными в облике Николая Михайловича Амосова.

Самобытность отличала Николая Михайловича с самого начала пути. Судите сами. В 1939—1940 гг. Амосов завершает высшее образование. Но это не один, а сразу два института: за четыре года он проходит курс обучения и получает диплом с отличием в Архангельском медицинском институте, а еще через год также с отличием оканчивает индустриальный институт. Следующий шаг опять не ординарен — его оставляют в аспирантуре но хирургии, но аспирантуру он не заканчивает, а сам по своей воле уходит в Череповецкую межрайонную больницу в практическую хирургию.

Грянула Великая Отечественная война. Николай Михайлович — ведущий хирург полевого госпиталя — «благословенного ППГ», да еще на конной тяге. Об этих тяжелых днях военного хирурга мы читали в его записках. И вот здесь, в полевых условиях, в обстановке очень сложной и тяжелой, Николай Михайлович начал заниматься научной работой и написал кандидатскую диссертацию, которая была посвящена обработке ран коленного сустава. Он ее защитил в 1948 г. Говорят, что написал он ее за две недели. Те, кто знаком с Николаем Михайловичем, в это легко верят. Кончилась война. После демобилизации Николай Михайлович три месяца проработал в Москве в Институте скорой помощи им. Н. В. Склифосовского, где заведовал операционным корпусом. Но его тянет к самостоятельной работе, и он переезжает в Брянск. Брянская районная больница вскоре становится знаменитой на всю нашу страну.

Александр Николаевич Бакулев в Москве и Петр Андреевич Куприянов в Ленинграде приступили в то время к разработке методов хирургического лечения болезней легких. Я был свидетелем этого трудного и тяжкого пути, когда умирало 40—50% оперированных, был свидетелем первых успехов развития интратрахеального наркоза в нашей стране, бронхографии, бронхоскопии — всех этих незабываемых шагов. Блестящие организаторские способности Бакулева и Куприянова, неплохое по тому времени оснащение центральных клиник, умение правильно распределить силы, вселить в коллектив энтузиазм дали со временем свои плоды.

Многого не было у Николая Михайловича в Брянске. Но вот в 1950 г. на Всесоюзной конференции по грудной хирургии прозвучал его доклад по резекции легких, и вся медицинская общественность заговорила о чрезвычайно талантливом и самобытном молодом хирурге. Александр Николаевич Бакулев, я лично свидетельствую об этом, будучи очень объективным и справедливым человеком, отнесся к работам Николая Михайловича с особым вниманием.

А Амосов продолжал свою энергичную деятельность. В Брянской больнице он сумел окружить себя энтузиастами, прекрасными врачами-хирургами, которые с годами выросли в крупных специалистов, профессоров. Это Авилова, Дедков, Махахова и другие. В 1953 г. на материале Брянской больницы (не на материале клиник Бакулева и Куприянова, а именно Брянской больницы!) Н. М. Амосов завершил и защитил докторскую диссертацию по резекции легких при туберкулезе. Я уже знал тогда молодого блестящего хирурга Л. К. Бо-гуша. Он очень высоко оценивал всю деятельность Николая Михайловича и его успехи в легочной хирургии. В 1952 г. умный и проницательный Александр Самойлович Момолат, директор Киевского института туберкулеза, приглашает Николая Михайловича переехать в Киев. Впоследствии клиника торакальной хирургии Киевского тубинститута стала Киевским научно-исследовательским институтом сердечнососудистой хирургии. Не уверен, что это оказалось бы возможным без вклада Николая Михайловича. В руководимой Амосовым клинике произведено свыше 7 тыс. операций резекции легкого, причем с минимальной летальностью; внедрен в практику целый ряд оригинальных операций, которые способствовали коренному улучшению эффективности лечения больных с заболеваниями легких.


1 2