Александр Николаевич Бакулев


1 2 3

Однажды — это было в 1963 или в 1964 г. — Александр Николаевич попросил зайти к нему Сергея Алексеевича Колесникова и меня. Колесников был тогда директором института, а я — заведующим отделением врожденных пороков сердца. Бакулев беседовал с Сергеем Алексеевичем, а я, сидя в стороне, внимательно слушал. В заключение беседы Александр Николаевич вдруг спросил: какие у Сергея Алексеевича планы относительно дальнейшего развития института? Какие проблемы он видит перед собой — научные, организационные, кадровые? А. С. Колесников к этому вопросу не был готов, четкого ответа не последовало. Когда мы выходили, Бакулев попросил меня задержаться. «Вот, запомните на всю свою жизнь: директор всегда должен видеть в перспективе развитие руководимого им института, вынашивать самые современные научные планы, знать, кого из сотрудников выдвинуть».

Лишь через много лет я понял, с каким прицелом меня задержал у себя в кабинете Александр Николаевич. Но тогда у меня остался неприятный осадок: я себя чувствовал виноватым перед Сергеем Александровичем. Однако Бакулев, судя по всему, рассуждал иначе: интересы дела для него были превыше всего.

Создать новый институт — это не просто возвести стены и насытить помещение аппаратурой. Институт сразу же после ввода в строй должен стать работоспособным. В клинике у Бакулева выросли специалисты, которые тотчас после основания института заняли в нем ключевые должности. М. А. Иваницкая — исключительно талантливый ученый-рентгенолог, возглавила рентгенологию; Г. Г. Гельштейн — выдающийся терапевт, глубоко знающий все функциональные методы исследования, особенно электрокардиографию, стал руководителем лаборатории функциональной диагностики; Е. П. Степанян — один из лучших в стране клинических биохимиков, организовала лабораторию биохимии, которой и заведовала до глубокой старости.

Лабораторию патологической анатомии возглавил Я. Л. Рапопорт — блестящий исследователь и уникальный прозектор. Его разборы погибших после операции больных приносили коллективу огромную пользу. Многое сделано было и в дальнейшем: внедрены новые методики, расширился объем исследований, улучшилось качество препаратов, сердце стали изучать по Ван Праагу. Но Якова Львовича мне очень не хватает — такое взаимопонимание и такой творческий контакт, какие были у нас с ним, случаются не часто. Мы с ним создали классификацию осложнений после операций на открытом сердце, в стройной системе описали фактически первыми в стране влияние искусственного кровообращения на организм. Наконец, именно по нашей инициативе была написана книга «Осложнения после операций на открытом сердце», которую Книготорг распродал за день.

Очень быстро в лаборатории М. А. Иваницкой стал на ноги Ю. С. Пет-росян, фактически возглавивший в стране методы внутрисердечных исследований путем зондирования и ангиографии.

Такой подбор руководящих кадров был осуществлен именно Бакулевым, и только им. Благодаря этому институт и смог быстро набрать силу. В стране не было специалистов-кардиохирургов, не было физиологов, хорошо знающих кровообращение, особенно в патологических условиях. Специальность под названием «Сердечно-сосудистая хирургия» только начала свое развитие. Никакого контакта с зарубежными центрами фактически не было. Бакулев, будучи президентом Академии медицинских наук, сумел найти возможность пригласить в институт кардиохирургов из Англии.

Их приезд состоялся в 1950 г. Согласно договоренности они должны были поделиться своим опытом, выполнить ряд операций на открытом сердце, провести разбор больных, передать нам аппарат искусственного кровообращения. В группу входили Мильроуз, автор современного аппарата искусственного кровообращения, клинический физиолог и анестезиолог, Кли-ланд — кардиохирург, Холмен — кардиолог. С ними был еще техник, который не только собирал аппарат, но и проводил искусственное кровообращение. Англичане и сами тогда достигли еще немногого. Клиланд, например, пользовался калиевой кардиоплегией: в корень аорты после ее пережатия 50-граммовым шприцем вводили концентрированный раствор калия. Все это делалось при нормальной температуре миокарда. Мы очень скоро отказались от этого метода и перешли на более щадящий — устранение порока на работающем сердце. А еще позже применение гипотермии позволило выполнять вмешательство на фибриллирующем сердце. Но разумеется, приезд группы английских специалистов сыграл свою положительную и немалую роль. Много пользы мы извлекли также из посещения нашей страны группой американских специалистов во главе с замечательным Блелоком.


1 2 3